Плоть и кровь [= Улыбка смерти ] - Нора Робертс

— Что и говорить, Рорк умеет устраивать приемы, — заявила Мэвис, отправив в рот перепелиное яйцо. — Здесь все воротилы шоу-бизнеса, то есть буквально все! Ты видела Роджера Кини? А Лайлу Монро? Она всем рассказывает о новом шоу «Вместе со зрителем», которое она собирается поставить на Бродвее. А вдруг Леонардо удастся ее очаровать, и она поручит ему делать костюмы? А еще здесь…

— Передохни, Мэвис, — посоветовала Ева подруге, болтавшей без умолку и поглощавшей одну тарталетку за другой. — Сбавь скорость.

— Я так нервничаю! — Мэвис прижала ладони к своему обнаженному животу, на котором была мастерски нарисована пурпурная орхидея. — Ты же знаешь, когда я так возбуждена, то могу только есть и говорить. Это мне просто необходимо.

— Если не угомонишься, тебя вырвет, — предупредила ее Ева.

Она обвела взглядом зал и вынуждена была согласиться с Мэвис. Рорк действительно умел устраивать приемы.

Зал сиял и сверкал так же, как и находившиеся в нем гости. Даже угощение было не правдоподобно красивым, таким, что его и есть было страшно, но это, впрочем, вовсю опровергала Мэвис. Погода благоприятствовала, и гости могли любоваться звездным небом сквозь стеклянную крышу. На одной из стен был установлен огромный экран, на котором прыгала и плясала Мэвис. Рорк предусмотрительно убавил звук, и его было едва слышно.

— Я никогда не смогу с тобой за это расплатиться.

— Что за чушь, Мэвис!

— Нет, я серьезно. — Послав Леонардо лучезарную улыбку и воздушный поцелуй, она снова повернулась к Еве. — А ведь мы с тобой, Даллас, столько лет знакомы… Знаешь, если бы ты тогда меня не арестовала, я, наверное, так и шлялась бы по улицам, очищая карманы.

Ева выбрала себе крохотную тарталетку.

— Давай не будем углубляться в прошлое, Мэвис.

— Факт остается фактом. Но я много работала над собой и перевоспиталась. Чем, честно говоря, горжусь.

«Нет, все-таки можно изменить себя», — подумала Ева и взглянула на Рианну и Уильяма, болтавших с доктором Мирой и ее мужем.

— И правильно делаешь. Я тоже тобой горжусь.

— Я об этом говорю не просто так. Понимаешь, мне хочется, чтобы ты знала… — Мэвис откашлялась и вдруг поняла, что забыла ту пылкую речь, которую приготовила. — Черт с ним! Я тебя очень хорошо знаю, Даллас, и люблю по-настоящему.

— Бог ты мой! Мэвис, только не заставляй меня плакать. Рорк и так уже накачал меня лекарствами.

Мэвис, нисколько не смущаясь, утерла нос ладонью.

— Я уверена: ты бы и сама это для меня сделала. Если бы знала — как. — Ева озадаченно на нее посмотрела, и Мэвис почувствовала, что сентиментальность ее покинула. — Черт, Даллас, да ты никогда не умела заказать ничего сложнее сосиски с овощным пюре! Слава богу, что ко всему этому приложил руку Рорк.

«Я сам приложил к этому руку», — вспомнила Ева слова Рорка и вздрогнула.

— Да-да.

— Ты попросила его сделать это, и он это сделал для тебя.

Ева, решив не омрачать вечер, тряхнула головой, прогоняя тревожные мысли.

— Он сделал это для тебя, Мэвис. Мэвис не смогла сдержать улыбки, взор ее затуманился.

— Да, наверное… Знаешь, Даллас, ты отхватила себе принца. Настоящего принца! Слушай, меня сейчас вырвет. Погоди минутку, я скоро вернусь.

Ева засмеялась и, взяв с подноса стакан минералки, направилась к Рорку.

— Прошу прощения, — сказала она людям, стоявшим рядом с ним. — Можно тебя на минутку? — Она отвела его в сторону и сообщила:

— Ты — настоящий принц!

— В самом деле? Благодарю. — Он неожиданно обнял ее за талию, взял за руку, держащую стакан, и повел в медленном танце. — Это очень романтично.